“Я так больше не могу! Судзуки, что же мне делать? Я постоянно думаю о тебе, но твои мысли заняты чем угодно, только не мной. Хотя я чувствую, что мое присутствие приятно для тебя. Стоит мне подойти к тебе, и ты сразу начинаешь улыбаться. Ты говоришь: “Хисока...”. Кажется, тебе нравиться произносить мое имя... Но между нами так много барьеров... Часть из них старательно возвел я, часть - ты... Ты что-то скрываешь от меня, Судзуки. Но, что? Ты считаешь, что мне нельзя доверять? Может, если я сделаю первый шаг, ты поверишь мне? Но как сложно... любить кого-то... Любить... Неужели... Неужели, это так? Что же мне делать, Судзуки? Как дать тебе понять, что ты дорог мне? Очень сложно менять себя... Я все-таки не решаюсь. Хотя знаю, ты не оттолкнешь меня... ты добр. Вот именно! Не нужна мне твоя доброта, мне нужна твоя любовь! А вот в этом я не уверен. Еще и это дело, которое нам навесели... Мураки... Как же без него! После той встречи с ним ты переменился. Закрылся. Но я все равно чувствую, как в тебе нарастает отчаяние... Боль заполняет тебя, боль из прошлого... Зачем Мураки делает это? Хочет сломать тебя? Я не позволю! Ты слишком дорог мне, чтобы я мог потерять тебя. Но что я могу? То мимолетное общение с ним ясно показало, что я слаб. Черт! Да я просто беспомощен! Тоже мне, шинигами называется! Но рядом с Мураки я превращаюсь в тряпку... Я что же, все еще боюсь его? Конечно. Эти сны... Воспоминания... Они подавляют меня... Мураки, я ненавижу тебя! За то, что ты со мною сделал!

- Хисока! Смотри - тир!

- Господи... Ты как ребенок.

- Ну и что?! Зато весело! Я хочу пострелять!

Конечно, конечно. С твоими навыками... Ты и в спящего слона не попадешь. Ну, что я говорил? Какой приз?! Ты что - смеешься? Ну, ладно, девочки, я выиграю вам игрушки.

- Вау! О-о-о!

- Большое спасибо!

- А-а-а! Я тоже хочу!

- Выиграть и тебе тоже?

- Нет!!! Я сам!

- Судзуки! Беги! - что он делает? Он же подставляет себя под удар. Судзуки! Судзуки... Прекрати! Только не сейчас... Нет!!! Тацуми? Слава, богам! Тацуми спас его... как он оказывается силен, даже Мураки спасовал... Что это за странное чувство... когда я смотрю на Судзуки на руках у Тацуми... Они ведь были напарниками... Они что, были близки?... Я же ревную... Конечно, ревную... Тацуми, что бы ни было между вами раньше, теперь он - мой! И только мой! Так, надо взять себя в руки. И хотя, мне хотелось вцепиться в Суздуки намертво, я заставляю себя выйти из комнаты, оставляя их вдвоем. Вскоре Тацуми присоединяется ко мне. Я отчаянно лицемерю, упрашивая его провести с Судзуки день, чтобы он отдохнул и расслабился. Мне ненавистна даже сама мысль о том, что они... Но ведь я не имею никакого права на него. Несмотря на то, что мы уже были близки... О чем он даже не подозревает! Как же сказать ему об этом?! Как?!! Ведь если бы это был он, ничего подобного бы не произошло. Может это и хорошо, что он ничего не помнит? Ведь он, наверняка, станет считать себя виноватым в том, что случилось, а я не решусь сказать прямо, что это было самое великолепное, что со мной было в жизни... Нет, я скажу ему только когда мы станем... Если мы станем... Вот именно - если...

Я не знаю, что со мной происходит. Я боюсь. Боюсь так, что становится невозможно думать о чем то еще, кроме этого страха. Мураки. Что ты знаешь? Как ты узнал про шрамы? Что ты делаешь со мною? Я невольно вспоминаю ту нашу, так напугавшую меня встречу... Гибкое тело твое на мне, мои руки сведены за спиной, ты полностью контролируешь меня, несмотря на попытки вырваться. Тихий насмешливый голос: “Ты сейчас так податлив и слаб, Судзуки. Я мог бы взять тебя прямо здесь и сейчас”. А то я не знаю! Черт! Да, ты, действительно, можешь делать со мной все, что угодно. Но тебе не нужно просто мое тело, хотя оно и явно нравится тебе. Тебе нужно что-то еще. Унизить меня? Растоптать? Причинить боль? Что я тебе сделал, Мураки, за что ты меня так ненавидишь?

“Они все погибают из-за тебя. Я делаю это для тебя, любовь моя. Твоя жизнь наполниться кровью, как и твое прошлое. Ты - шинигами, кровавый ангел, посланец смерти, меч богов. Ты несешь смерть всем окружающим. Это твоя судьба...”

Нет! Нет-нет-нет! Это не так!

- Просыпайся, Судзуки.

- Та-тацуми? Где я?

- В гостинице. В моем номере. И, если тебе интересно, на моей кровати.

- Как девочка?

- Она в порядке. Меня больше волнуешь ты...

- Это все из-за меня! Это я виноват!

- Тс-с-с... Это не так. Успокойся. Здесь нет твоей вины. Иди ко мне. Успокойся, малыш.

- Тацуми...

Это так знакомо. Это успокаивает. Его руки, которые гладят мои волосы, плечи, спину... Тацуми? Рубашка... рубашка, явно лишняя... Ты... Ты решил так успокоить меня... Что ж... Этот способ ничем не хуже других... Я немного смущенно улыбаюсь... Все-таки это было так давно... Ты чувствуешь мое согласие, но не торопишься... Все верно, Тацуми, зачем спешить? Мы слишком хорошо друг друга знаем... Ты сплетаешь свои пальцы с моими. Теперь для нежности остались только губы... И это... это просто... Ты волшебник, Тацуми. Ты знаешь об этом?

- Ты умеешь успокаивать, Тацуми.

- Да... Не отвлекай меня...

Я невольно смеюсь, но подчиняюсь твоим губам и откидываю голову назад, открывая для твоих властных поцелуев шею...

- Тацуми, если мы сейчас не приступим к работе, Хисока будет на меня орать.

- Успокойся, это была его идея - ты проведешь день со мной.

- Идея Хисоки? - что бы это значило? Тацуми озадачил меня.

- Да, малыш явно за тебя волнуется. Вчера был прямо не в себе. Все твердил, что он тебя плохо знает, что он помочь тебе не сможет, что я имею на тебя большое влияние, и что меня ты послушаешь. Он, действительно, переживает за тебя.

- Странно. Мы до сих пор не очень хорошо ладим. Он все еще не доверяет мне.

- Ну, доверие приходит со временем. Вспомни, как было у нас. А у вас с Хисокой все будет хорошо. Вы подходите друг другу, только надо сделать первый шаг. Я ему об этом вчера тоже сказал.

- Тацуми! Ты что мелешь?! Ты на что намекаешь?!! Он... Я... Вообщем... Он...

- Судзуки, ты пошел по второму кругу.

- Не смешно! Мураки...

- Да, я знаю, что ему пришлось пережить. Но не ставь крест на нем. Он явно хочет вырваться из тех воспоминаний. А лучшая помощь - это время и нежность. Любовь и забота. И терпение. Дай ему время. Мне кажется он готов принять все это от тебя.

- Ты ошибаешься...

- Нет, это ты ошибаешься. Поверь моему опыту. Попробуй. Хуже не будет.

- Но я... Вдруг он не захочет? Тогда наши отношения окончательно испортятся. Нет. Я не могу рисковать нашей дружбой. Мы только-только сработались.

- Здравствуй, Судзуки.

- Мураки!

- Знаешь, я решил, что мы с тобой должны больше времени проводить вместе. Сегодня вечером мы пойдем на представление в театр Кабуки. Если ты, конечно, хочешь, чтобы я вернул девочку.

- Да иди ты! Хисока смотрит...

- Он украл ее!

- Ну, что, Судзуки, идем?

“Твои глаза, Судзуки, они говорят о том, что ты наполовину демон. Мой прекрасный демон. Ты - чудовище, Судзуки... Может быть это так притягивает меня к тебе...”

Да, Мураки, ты прав. Я монстр. Я чудовище. Я так хотел забыть об этом. Забыть... Забвение... Мне это не суждено... Я так мечтал о смерти, а когда она пришла, оказалось, что я не заслужил покой. Хакушаку не захотел терять мою силу, и я был оставлен в Департаменте. Как я не спятил от отчаяния? Наверное, благодаря Тацуми. Он вытащил меня. Именно тогда я полюбил сладкое. Это мой наркотик. Мое успокаивающее, мой допинг, мой транквилизатор... Я подсел на пирожное... Расскажи кому - не поверят... Но мне это необходимо. И именно тогда я стал вести себя как взрослый ребенок. Дети не несут ответственности за свои поступки. Я хотел того же. А потом я получил прозвище самого безалаберного шинигами Энма-Чо.

- Судзуки, что случилось?

Хисока... да... здорово... Я так напился... но мне хочется пообщаться...

- Мураки сказал, что я не человек...

- Что?

- Если это правда, то кто же я? Если я не человек, то что же я?

- Что ты несешь? Ты пьян!

- Не-а! С самого детства я был другим... Отличался от всех... Меня все били и презирали. Все мое детство прошло, как одна сплошная боль... Я чудовище, Хисока. Почему ты не пугаешься, почему не убегаешь?! Тогда уйду я! Я монстр!

Две тонкие, но сильные руки обнимают меня сзади, ко мне прижимается стройное гибкое тело.

- Осел ты! А не монстр!

Я чувствую, как он вздрагивает. Он невольно впитал мои эмоции и воспоминания. Нет! Я не могу. Он не должен страдать как я. У него своих проблем хватает. Я пытаюсь вырваться. Но это почему-то не получается. У Хисоки железная хватка. Я чувствую, как он кладет подбородок мне на плечо, и шепот, прямо в ухо:

- Судзуки, забудь все это... Прошлое - это прошлое... Его не изменишь... Но, пожалуйста, не губи свое... наше будущее из-за этого... Пожалуйста...

Этот горячий шепот... У меня кружится голова и начинают дрожать ноги... Я невольно опускаюсь на снег, но он не отпускает меня, садясь вместе со мной. Я вижу его огромные глаза так близко. Они мерцают. Они прекрасны.

- Не плачь, - он вытирает мне слезы. Я и не заметил, как они появились. Он обнимает меня. - Я же с собой.

Что это? Неужели Тацуми был прав? А если я тоже сейчас обниму... Нет... не стоит... Если я это сделаю, я не смогу остановиться... Но он сейчас, как воздух для меня. И, если я его сейчас глотну, я буду дышать, дышать и дышать... не останавливаясь. Но Хисока продолжает ластиться ко мне. Это так необычно, и так не похоже на него... хотя приятно. Наши пальцы переплетены, его рука ласково перебирает мне волосы. Такая непривычная нежность в глазах его. И я позволяю себе только один вопрос, чтобы не разрушить все это:

- Хисока, я человек?

- Да, ты человек. - Просто и естественно отвечает он. Хисока...

О, Боги! Как хорошо! Он был такой послушный... Но как меня напугала та вспышка. Он не человек? Какой вздор! Если он монстр, то тогда, кто я? Мне, вообще, тогда эпитета не подобрать... Его глаза так печально и беспомощно смотрели на меня, его эмоции захлестнули меня, и я не сдержался. Проявил свои чувства и этим удивил его... Но он не оттолкнул меня. Это так просто - сделать первый шаг? Просто обнять и утешить? Но как узнать, что скрывается за этим откликом? Просто благодарность за сочувствие или нечто большее? Он не ответил на мое объятие... Хотя, если бы он сделал это, я бы, наверное, не сдержался и поцеловал его. Он был так прекрасен... А это слишком рано... О чем я только думаю! Я же пришел сюда потренироваться... Но эти последние дни, просто кошмар. Все эти школьницы, буквально вешавщиеся ему на шею... очень меня раздражали! Что это?!! Судзуки!

Мне так плохо... Черная волна накрыла меня... В ней нет ни одной светлой мысли... Только боль, отчаяние, ненависть... ненависть к самому себе... Судзуки! Очнись! Вернись ко мне! Ты мне нужен!!! Бесполезно, он не слышит меня... Ну уж нет, я не позволю тебе уйти! Даже если ты этого хочешь! Но этого не хочу я! Ты моя жизнь... Как я тебя отпинаю, когда вытащу! За то, что ты заставил меня пережить самые страшные мгновенья в моей жизни. Но сначала надо тебя вытащить... Надо достучаться до тебя... Ты отправил себя во тьму...

- Не сдавайся, Куросаки! Мы сумеем вернуть его.

- Да, надо пытаться!

Как странно... как необычно... Словно я наблюдаю за происходящим со стороны... словно все это меня не касается... Мне до такой степени все равно, что даже Мураки это замечает... Что он делает... раздевает меня... Мне все равно... Зачем ему этот нож... Он что убить меня собрался... Но это мне тоже все равно... Я так и знал... не только убить... Когда же это кончится... Мураки, прекрати... Я не хочу этого... как-будто это когда-нибудь имело значение... А впрочем... впрочем, мне все равно... Кто это? Маленький мальчик с розой в руке за спиной его... Почему он так странно смотрит... Кто это? Еще одна жертва Мураки? “Ты - убийца, Асато”, он взмахнул цветком, и мы почему-то уже идем по полю из белых роз. “Посмотри, розы прекрасны, они живые, а вот что с ними делаешь ты”, повинуясь жесту я оборачиваюсь. Что это?! За мной тянуться сломанные розы, покрытые кровью... Как же так?! Я так старался идти осторожно, чтобы не повредить их... Почему?!! Я не хотел!!! “Как бы ты не был осторожен, Асато, вокруг тебя всегда будут невольные жертвы. Ты таков какой ты есть. А ты - убийца!”, он издевательски смеется и смотрит прямо мне в глаза. И я узнаю его... себя... Нет! Нет!! Нет!!! Но тут поле исчезло так же внезапно, как появилось... Мураки?

- Видишь кошмары, Судзуки? - он вытирает мне слезы, совсем как Хисока недавно. Хисока... Нет, я не позволю, чтобы ему пришлось страдать еще больше из-за него и... из-за меня... Я люблю его... Вот именно... Мураки отходит от меня и легкомысленно встает спиной... Спиной к убийце. Какая беспечность... Я понял... Мы должны уйти вместе, и тогда никто больше не будет страдать. Я беру нож, неосмотрительно оставленный Мураки, неслышно встаю и... а вот такого он не ожидал. Нож вонзается в него, он падает у моих ног, истекая кровью.

- Су-судзуки?

- Мы уйдем вместе, Мураки. Не ты, не я не заслуживаем жизни. Пойдем со мной. Пламя Тоуды, сожги меня. Я вызываю тебя, бог подземного огня!

- Ты спятил, Судзуки! Я не могу умереть, да и ты не можешь. Мы... мы оба порождения тьмы, а тьма - вечна... Уйти вместе... какая патетика! Стой! Куда же ты?!

Но я уже не слушаю его. Все горит... Я чувствую жар Тоуды, вижу его кольца... Подземный змей, сильнейший из богов, повелевающий глубинами Ада... Но даже этого огня недостаточно, чтобы убить такого как я... И я иду вглубь... Туда, где человек уже сгорел бы до кучки пепла, туда, где смогу умереть и я сам... Вот... вот здесь хорошее место... у стены... Устало опускаюсь на пол... Вот и все, теперь осталось только подождать...

- Судзуки!!

- Хисока... Ты что спятил! Этот огонь убьет тебя! Уходи!!!

- Пойдем со мной, Судзуки. Я пришел за тобой!

Вот оно что. Малыш, мой котенок... решил спасти меня... Но это бесполезно. Мне надо убедить его. Иногда он бывает так упрям.

- Нет, Хисока. Я и так прожил гораздо больше положенного. Я устал, устал от жизни, так будет лучше. - только не смотреть на него, не видеть этот умоляющий взгляд... Как же тяжело оставлять его...

- Нет! Не говори так! Я живу только благодаря тебе! Останься ради меня!!

В тот же миг я чувствую, как его руки крепко обнимают меня за шею...

- Ты мне нужен...

Нет, Хисока... Это не честно... Что? Я удивленно смотрю в его полные слез глаза, все еще ощущая на губах соленый вкус поцелуя. Я не успеваю ничего понять или спросить, он снова целует меня. Требовательно, настойчиво и... неумело... Хисока, ты же не умеешь целоваться... Я... я не должен этого делать, но... я не в силах остановить себя... Я покажу тебе... я начинаю целовать его в ответ и чувствую, как он весь вздрагивает в моих руках, и сам отвечает мне еще более пылко... Нас затягивает все сильнее... Я понимаю, что даже если Хисока сейчас остановится, то я не смогу... Я так давно мечтал об этом... Только не останавливайся... И в этот момент я с ужасом ощущаю, как он отстраняется от меня... О, нет... пожалуйста, Хисока... Но, что это? Его руки скользят по моей груди и плечам, решительно стягивая с меня халат... Пояс мешает... но это его не смущает... Я слышу его прерывистый вздох, когда он просто разводит в стороны полы халата, попросту не тратя время на развязывание... Я решаюсь и открываю глаза... Я так возбужден... А он смотрит на меня, губы слегка изгибаются в улыбке... Он легко проводит рукой по моему бедру, совсем рядом... Я невольно с шумом выдыхаю... Легкие разрываются от жара... Мы находимся в центре огня Тауды и зажигаем свой собственный огонь... А Хисока, не отрывая от меня взгляда, легко привстает и стягивает с себя джинсы... Хи-хисока... ты уверен... Но тут я вижу, что он возбужден не меньше меня, и все сомнения отпадают... Он неуверенно и вопросительно смотрит на меня и мягко, с чуть слышным стоном, опускается сверху... Малыш... Ты бесподобен... Его руки обнимают меня за шею, он опускает голову мне на плечо... И начинает движение... Нет... Еще рано... Я решительно беру его за бедра, останавливая. Хисока вздрагивает и испуганно смотрит на меня... Как будто боится, что я оттолкну его... Глупыш... Как же я смогу отказаться от тебя... Я просто хочу тебя видеть, ощущать... всего... Я мягко улыбаюсь ему и расцепляю его руки, развожу их в стороны.

- Судзуки... что я сделал не так... Судзуки, пожалуйста... я...

- Хисока, я просто хочу тебя видеть, - с этими словами я снимаю с него куртку и одним движением избавляю от водолазки. Вот так... Теперь он весь открыт моим глазам и рукам, какое наслаждение... Я окидываю его взглядом, какое совершенство и все для меня... Он трепещет... “Судзуки...”, прерывисто шепчет он, какая мольба... И я слушаюсь его... Он так послушен моим малейшим движениям, так отвечает на них... Хисока... Я слышу его стон, все его тело содрогается, он обмякает... Эй, малыш, а как же я... Я улыбаюсь, целую его в плечо... Он в ответ только вздыхает и негромко шепчет: “Судзуки”, - смущение в голосе его, - “Прости”. Я негромко смеюсь и кусаю его за ухо, от чего он вздрагивает: “Э, нет, котенок, я еще не закончил...”. Он зарывается лицом мне в плечо, отказываясь посмотреть на меня... Ну, нет. Я хочу тебя видеть. Я легко приподнимаю его и укладываю на спину на пол... Что?! Я... я уже видел подобное... Хисока... вот также лежит на спине, а я... Что за ерунда... Но это было... Я точно помню теперь - было! Но где, когда? Я расстерянно смотрю на Хисоку... На мгновенье перед глазами почему то встает образ Сейджиро... Но, нет, это был Хисока, когда Тахоталиус... Я все вспомнил! О, Боже! Хисока... Мои глаза встретились с его... Хисока... Он лежит прикусив губу и напряженно смотрит на меня, потом он закрывает глаза и отворачивает голову: “Ты все вспомнил, да?”. Какой-то странный у него голос... Но я весь поглощен воспоминаниями... Как я мог забыть такое... “Хисока, прости меня...”. Он тут же открывает глаза и обиженно смотрит на меня... Обиженно? Да, и лицо на секунду стало таким детским... он же ребенок... “Прости, Хисока, я забыл...”. “Что? Так ты об этом...”. “Да, как я мог забыть тебя...”. “Слава Богам! Я думал, ты сожалешь о...” - он краснеет и недоговаривает. И я понимаю. Он думал, что я буду сожалеть о той ночи. Так вот что заставляло его нервничать... Так ты поэтому мне не сказал? Я улыбаюсь и мягко беру его за бедра, приподнимая их мне навстречу. “Глупыш, но раз уж я вспомнил, я хочу повторить”. Он удивленно распахивает глаза, а потом улыбается в ответ... Улыбается? Вот именно! Какая у него улыбка... И он улыбается мне... “Хисока, ты такое сокровище... И ты мой... Я не верю, что ты мой...”. “Я твой, Судзуки”, - тепло произносит он, - “но может быть ты перстанешь болтать и займешься, наконец, делом”, - улыбка становиться лукавой, а глаза так и искряться весельем. Стройные ноги обхватывают меня за талию. “Какая смелость! Но смотри, ты сам попросил”. “Да, сам”... О, это чудо... Ага... ты начинаешь стонать... великолепно... Мои руки скользят по твоим бедрам, нежная кожа... касаются живота... спускаются ниже... Крик? Ты так непосредственен, так открыт сейчас... Моя малейшая ласка и движение тут же находят у тебя отклик... О, Хисока, как я жил без тебя, малыш... Ты моя жизнь...

Это было потрясающе... Судзуки, это еще лучше, чем я представлял... и чем помнил... Так как сейчас ты знал, что это я... Это все было для меня... Ты мой. Весь... Я с трудом дышу. Воздуха не хватает... Тоуда, твой жар... Я только сейчас замечаю его... Судзуки обнимает меня: “Хисока, я люблю тебя”. Что? Ты сказал это... “Я тоже люблю тебя” - слова срываются с языка сами. Он в ответ еще крепче прижимает меня к себе.

- Хисока, прости. У меня нет сил, чтобы вынести нас отсюда. Ты сможешь сделать это... один?

- Я не буду даже проверять, есть ли у меня силы. А если ты еще раз предложишь мне что-то подобное, я так обижусь, что тебе не поздоровиться. Либо с тобой, либо никак.

- Но у тебя не хватит сил вынести нас обоих... Это все я виноват... Я убил тебя...

Я слышу его шепот, чувствую его слезы.

- Нет, Судзуки. Это мое решение. Ты моя жизнь, без тебя она будет пуста. Я и так встретил тебя уже после моей земной жизни. И очень благодарен судьбе за это. Не каждому так везет. Мне не о чем больше желать. Я люблю тебя... - Воздух в легких кончается, и я замолкаю. И так голос уже дрожит. Как бы не расплакаться.

- Ах, Хисока, Хисока...

Я чувствую как голова начинает кружиться... В глазах темнеет... Кажется я теряю сознание. Я чувствую как его руки ослабевают... Судзуки...

Я удивленно открываю глаза. Так прохладно, после жара Тоуды. Больница... Я чуть поворачиваю голову. На соседней кровати безметежно спит Судзуки. Невольная улыбка появляется у меня на губах. Нас спасли. Интересно, как?

- Очнулся?

- Тацуми? - я поворачиваю голову. Он сидит напротив и с легкой доброй улыбкой смотрит на меня.

- Ты молодец, Хисока. Тебе удалось его вытащить.

Так как я продолжаю удивленно смотреть на него, он поясняет:

- Судзуки уже приходил в себя. Извенялся за то, что заставил нас поволноваться. Вообщем, все в порядке, никаких печальных мыслей. Так что ты молодец. Хотя, если говорить честно, я с трудом вас вытащил. Тоуда не хотел отпускать...

Он продолжает говорить что-то еще, но я уже не слышу. Волна смущения захватывает меня. Тацуми... Тацуми видел... меня и Судзуки... Я чувствую, как щеки ярко вспыхивают.

- Эй, Хисока. Хисока! Ты меня слышишь?

- Ч-что? Прости, я... задумался. - Я не решаюсь посмотреть на него, пытаясь взять себя в руки. Но картинки того, что произошло продолжают проноситься перед моими глазами, я краснею все сильнее. Понимая, что увидел Тацуми. И в этот момент происходит чудо. Иначе я никак не могу это назвать.

- Эй, вы... А потише нельзя? - Слышу я сзади знакомый полусонный голос. Судзуки. Я молниеносно поворачиваюсь. Он никак не может проснуться. Глаза все еще закрыты. Я тут же соскальзываю с кровати и, не обращая внимания на Тацуми, залажу на соседнюю койку. Где пытается проснуться это чудо. Я обнимаю его за шею и вытягиваюсь рядом. Его удивительные глаза удивленно распахиваются, немного растерянные со сна. И тут он понимает кто это влез к нему в кровать. Они загораются таким светом, что я невольно зажмуриваюсь.

- Хисока!

- Ну, зачем так орать? - ворчу я ему в шею, - я же не глухой. Точнее был не глухой, пока ты не...

Договорить мне не дали. Судзуки так быстро, что я даже не успел среагировать повернулся и его губы накрыли мои. Судзуки... Здесь же Тацуми... А пошел он... Хоть весь Департамент... Я обнимаю его за щею. Мне так нравиться целоваться с тобой... Он немного отстраняется и смеется: “Хисока, ты мурлычишь”. В ответ, я оскорбленно показываю ему язык и тут же прячу лицо на его плече, чтобы он не успел сказать мне что-нибудь еще подобное. А то я не знаю, что я мурлычу... Просто это как-то само получается...

- Ну я рад, что у вас все хорошо, - слышу я голос Тацуми, но даже не поворачиваю головы. - Отдыхайте, выздоравливайте, набирайтесь сил. Вас хочет навестить весь Отдел. Так что вечером ждите гостей.

- Это ты намекаешь на то, что к вечеру нам надо... закончить?

- Ну, да, желательно. Если получиться.

Я слышу, как хлопает дверь. Мы одни. Только осознание этого заставляет мое сердце пуститься вскачь. Но я по-прежнему лежу замерев.

- Хисока... - его руки осторожно начинают скользить по моему телу. Такой жар. Даже пижама не спасает. Тогда я решаю немного помучить его.

- Значит, мурлычу? Да-а-а?

- Ага, это у тебя так здорово получается... - Он начинает стягивать с меня пижаму.

- Судзуки, ты рад, что нас спасли? - самым серьезным тоном, что могу, спрашиваю я. Он замирает. Руки, которые до этого боролись с пуговицами останавливаются. Он смотрит прямо на меня. Пытаясь понять мое настроение. Я делаю печальные-печальные глаза. Но, видимо, его не проведешь.

- Ах, ты котенок. Время потянуть вздумал? - но в его голосе такое восхищение, что я невольно рзрываюсь от смеха и киваю головой.

- Конечно, а ты бы мог хотя бы подыграть! Но, как ты догадался?

- Любовь моя, но я же тебя очень хорошо знаю... - его руки возобновляют прерванное занятие, и я помогаю ему.

- Да, знаешь? А что я люблю тебя до тебя так и не дошло, пока сам не сказал.

- Такого просто я и предположить не мог. За что меня любить? Во мне нет ничего такого... особенного...

Он что смеется? Нет вполне серьезен. Ну, ладно, сейчас я тебе покажу одну из тех вещей, за которую тебя можно любить. А потом и все остальное...